- Уверен, что вы догадываетесь, Ваше Величество, смею вас заверить.

- Понятно. - Император помолчал. - Ну, а приговоренному, то есть мне, дозволено осведомиться о том, за что же он должен быть наказан? Вернее, убит?

И снова Икеда отвесил церемонный поклон.

- Вот именно поэтому я здесь, Ваше Величество.

- Мунимори прислал вас сюда, я полагаю.

- Генсуи Мунимори и я тянули жребий. Предстать перед вами выпало мне, хоть я и недостоин этого.

- Вы правы. - Император выжидал, придав своему лицу безразличное выражение, тем самым вынуждая своего убийцу высказать все самому, но никак не терять лица, снизойдя до расспросов.

- Я говорю от имени Кансеи но Отоко, - пояснил Икеда, - Людей Совершенства. Они чувствуют, что ваша политика приема гайджин в Имперские Военно-морские силы, в сам Имперский Совет, порочна и наносит непоправимый вред Империи, она частично повинна и в нашем поражении на Эриду. Более того, вы не ведете себя с достоинством, подобающим... Богу.

Это обвинение вызвало у Императора улыбку, несмотря на его ширан као. Японская концепция Бога разительно отличалась от европейской; так, большинство японцев и своих родителей готовы были видеть в качестве "богов", за такого же Бога они принимали и своего Императора.

Но были и такие, правда, их было меньшинство, которые гораздо серьезнее воспринимали идею о том, что Император являлся прямым потомком Богини Солнца Амерацу.

Но как же, в таком случае, они могли решиться на убийство своего Императора? Ни много ни мало, они ведь покушались на жизнь Бога!

Он уже набрал в легкие воздуха, чтобы ответить...и вдруг ощутил, что не может дышать, что дыхание его блокировано, у него было такое ощущение, что горло ему стягивает тонкий шелковистый шнурок.

- Тавакеру на, - прохрипел он. - Хватит валять дурака! - Шнурок затянулся туже, уже начинал врезаться в кожу шеи. Император ощутил нарастающую боль в груди, она, казалось, готова была прожечь его насквозь, вгрызалась в его плоть, заставила левую руку бессильно повиснуть.